Истории выздоровления

Интервью записано с согласия пациента, имя изменено в целях конфиденциальности. Беседовал Психолог, психотерапевт Наркологической клиники «Первая Наркология» Некрасова Светлана Павловна.

Проблема: «Я была "идеальной женщиной", пока не начала пить одна»

— Татьяна, как начиналась ваша история?

— Как у многих «приличных» женщин. Бокал вина за ужином, потом бокал, чтобы уснуть, потом бутылка, чтобы просто не сойти с ума. Я — бухгалтер в крупной компании, мама двоих детей, жена. Моя жизнь состояла из отчётов, уроков, ужинов и… постоянного чувства вины. Вина, что я не идеальная. Алкоголь сначала снимал усталость. А потом я перестала справляться без него.

— Когда вы поняли, что это болезнь?

— Когда муж ушёл в командировку на две недели, а я… очнулась на кухне через 12 дней. Вокруг — пустые бутылки, немытая посуда, дети напуганы. Они звонили соседке, чтобы та меня покормила. Я не помнила, как отвела младшую в школу. Это был ужас. Но самое страшное — на следующий же вечер я снова купила вино. Я понимала: я не управляю собой, это алкоголь управляет мной.

— Почему вы не обращались за помощью раньше?

— Стыд. Я женщина, мать, профессионал. В моём окружении «алкоголичками» были опустившиеся тётки на лавочке, а не я. Я боялась, что узнают на работе, что дети будут стесняться. Муж предлагал «закодироваться», но я боялась уколов и «химии». Казалось, что я застряла в болоте, из которого нет выхода.

Процесс: «Не кодировка, а "Точка возврата"»

— Как вы решились на лечение?

— Дочь принесла из школы листовку с телефоном доверия. Я позвонила, просто поплакала в трубку. Женщина-психолог не стала задавать лишних вопросов, а пригласила на бесплатную консультацию. Так я попала в «Первую Наркологию».

— Что вам предложили?

— Мой случай — женский алкоголизм на фоне эмоционального выгорания и созависимости (мой отец пил). Мне противопоказана была «пугающая» кодировка. Мне предложили программу «Точка возврата» — это 3-месячная амбулаторная ресоциализация. Никакого стационара, я ходила на занятия как на работу, 3 раза в неделю по вечерам.

— В чём была суть программы?

— Это не были скучные лекции. Это был микс из когнитивно-поведенческой терапии, женской группы поддержки и мастер-классов по возвращению к жизни.

1. «Терапия стыда»: В группе мы, женщины от 30 до 55 лет — учителя, врачи, менеджеры — говорили о главном: о чувстве вины, о перфекционизме, о том, что мы не умеем просить о помощи. Я впервые услышала: «Ты не одна, мы все через это прошли». Это сняло камень с души.
2. «Тело без яда»: Врач-нарколог вёл дневник питания и самочувствия. Мы не «лечили печень» абстрактно, а учились замечать, как алкоголь разрушает именно моё тело: отёки, красное лицо, дрожь в руках. Через 3 недели, глядя на фото «до и после», я сама себе сказала: «Никогда больше».
3. «Новые ритуалы»: Мы замещали ритуал «бокал вечером» другими. Я научилась пить травяные чаи, освоила дыхательную гимнастику для снятия стресса. Главное — я нашла хобби (гончарное дело), которое «выключает» голову не хуже алкоголя.

— Был ли медицинский этап?

— Да, сначала был щадящий вывод из запоя на дому (капельница с витаминами и гепатопротекторами). Никаких тяжёлых препаратов. А потом — поддерживающая терапия антидепрессантами (подобрал психиатр), потому что у меня была глубокая депрессия, которую я глушила алкоголем.

Результат: «Я живу, а не выживаю»

— Что изменилось через 3 года?

— Всё. Я не пью. И не хочу. Всё началось с мелочей: я перестала прятать бутылки, потом перестала бояться заходить в магазин, потом… я почувствовала вкус еды. А потом начались большие перемены:

• Работа: Я вышла на ту же должность, но теперь я спокойна, продуктивна. Начальник заметил изменения.
• Семья: Муж сначала не верил, потом сказал: «Я вернул ту женщину, на которой женился». Мы начали разговаривать. Дети больше не боятся меня. Дочь сказала: «Мама, ты снова можешь улыбаться».
• Я сама: Я перестала быть «идеальной». Я научилась говорить «нет» и просить о помощи. У меня появились подруги из группы — настоящие, которые знают мою историю и не осуждают.

Я поняла: алкоголь был не причиной, а следствием. Я лечила не тягу, а свою боль. Программа «Точка возврата» не просто убрала алкоголь, она дала мне меня — уставшую, но живую, не идеальную, но настоящую. Теперь по вечерам я леплю из глины чашки, а муж говорит: «Какая же ты у меня талантливая». Трезвость — это не наказание, это мой второй шанс.